Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
гостевая сюжет список ролей внешности faq правила шаблон анкеты заполнение лз
Добро пожаловать на ролевую игру по миру Bishoujo Senshi Sailor Moon!
Наша история основана на событиях оригинальной манги и выступает ее вольным продолжением, охватывая временной период спустя 5 лет после заключительной главы. Встречи со старыми героями и новыми врагами, головоломки и загадки, поиск истины и неожиданные открытия - в этом мире возможно все.

Рейтинг ролевой NC-21, эпизодическая игровая система

4 - 18 июня, 2001 год

СРОЧНО НУЖНЫ В ИГРУ:



Связь с администрацией:
Saturn (icq) - 712376041, (telegram) - @ky_rin
Cyprine (skype) - layla11119

«Но здесь даже гости обязаны носить бейджики, коего у неё я не наблюдаю. Как её пропустили? Видно начальство стало реже ставить охране клизмы с песком. Беспредел!» Biryui

«Айзава касается зеркальной глади робко, будто одного непродуманного прикосновения по ледяной его поверхности хватит, чтобы обманка-колдовство развеялось без следа. Словно не зеркало, а вода - тронешь, и тебя смоет за рябью и дрожью: умрешь, пропадешь!..» Mimete

«Поток духов не прекращался, теперь можно было считать себя то ли просвещённым, то ли святым, то ли высокодуховным наставником молодёжи, проповедующим какую-то бредовую религию.» Tellu

«...но полюбуйтесь-ка на Умино - да он просто-таки рядом нарисовался, восхищенно собирая падающие из глаз несостоявшейся селебрити звёзды и сам же их попутно расточая от восхитительности своей обожэ! Ну, посамолюбовались, пора и честь знать.» Sailor Venus

«...Кунсайт еще раз проверяет автомат, как закреплен пистолет и бронежилет, дергает за ремни каски, которую наденет на голову уже при подъезде к месту. Прядь седых волос падает на лицо. Он помнит совсем иные бои и сражения, где не было такого оружия... Lord Kunzite
Эпизод №4. Искусственный свет
Эпизод №5. Fight fire with fire
Эпизод №6. Stargaze
Эпизод №7. Бывает и хуже
Эпизод №8. Ricordanza
Эпизод №9. House of the dead
Эпизод №10. Железный кулак
Эпизод №11. Coldplay
Эпизод №12. Ретроспектива
БАННЕРООБМЕН

White PR Зефир, помощь ролевым Сейлор Мун: Новая фаза Луны SM Second Chance Оз БП Кроссовер по аниме soi; school of imba Black Pegasus Terias

Ведьмин круг

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмин круг » Прошлое » Вечная, призрачная, встречная


Вечная, призрачная, встречная

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Вечная, призрачная, встречная

УЧАСТНИКИ:

ДАТА, ВРЕМЯ:

МЕСТО:

Lord Kunzite & Sailor Venus

24 мая 2001, вечер

Токио

Если ты ещё хочешь, чтобы мы были вместе, я не подпущу к тебе одиночество, я возьму тебя за руку и выведу на дорогу, по которой мы пойдём вместе… ©

графический бонус

http://sd.uploads.ru/ZgITn.jpg

+3

2

Его дежурство подошло к концу, но Кунсайт не спешил покидать управление. Он методично дописал все отчеты, сверил график отпусков, внес все необходимые данные в многочисленные реестры. Эта монотонная работа успокаивала, заставляя сосредоточиться исключительно на себе, заставляя отринуть все иные мысли. Но вот все бумаги закончены, дело сделано, и он может идти домой. Вернее, на ту квартиру, где живет, пытаясь это выдавать за свой дом. Он честно несколько раз ездил в различные магазины, пытаясь присмотреть и купить что-то, что сделало бы его жилище менее... безликим? Но по итогу все оказывалось не тем, каким-то ненужным и неважным, что он уезжал с пустыми руками.
Кунсайт берет свой пиджак и выходит из здания управления, чувствуя, как к вечеру немного похолодало. Холод - это его стихия, и он не чувствует того пронизывающего ветра, от которого многие стараются плотнее запахнуть куртку или плащ. Многие спешат с работы домой, кто-то идет к друзьями или любимым, проносясь мимо Кунсайта, который как раз никуда и не спешит. Он спешит всегда только на работу, где ощущает себя нужным и полезным, где делает то, чему его когда-то учили отец и дед - служить и защищать.
Наверное, каждый переживал все это по-своему, и тут он более всего понимал Джедайта, который отгородился от мира, почти что оборвав все связи. Иногда такой груз намного проще нести в одиночестве, хотя у всех у них была та же ноша на плечах. Кунсайт не навязывался, не старался как-то загладить вину, замолить былые грехи, прекрасно понимая, что такого способа он не придумает и не найдет. Он лишь изредка встречался с остальными Лордами, еще реже - с Эндимионом, да и не пересекался с воительницами. Хотя он прекрасно знал, где и чем занимается каждая, а принцессу иногда провожал до дома незримым соглядатаем, исполняя и тут свой долг, скользнув тенью в проулок, дожидаясь, пока вспыхнут светом окна ее комнаты. Он бы провожал другую, но... но она бы его почувствовала, заметила бы, выделила в толпе, безошибочно повернувшись именно к нему, сразу же взглянув в глаза. У них уже такое было, и те несколько скомканных встреч... Нет, Кунсайт прекрасно понимал, что иного и быть не могло, но... надежда - глупое чувство: она приносит разочарования, когда не оправдывается. Поэтому он не надеялся, но иногда, провожая Серенити, он видел и ее, жадно впиваясь взглядом, чтобы тут же скользнуть в тень - до того момента, как она его почувствует, как повернется именно туда, где он стоял еще секунду назад.
Первая капля дождя оказывается полной неожиданностью: Кунсайт слишком задумался, погрузившись в себя, не заметив, как небо заволокло тучами, как все уже спешат укрыться где-либо, предчувствуя непогоду. Кажется, о дожде говорили в новостях, в погодной сводке, но он не обратил внимание, да и зонт не взял. Он не собирался задерживаться на работе до вечера, но получилось - почему-то так всегда получалось. Кунсайт на мгновение замирает, смотря на темное мрачное небо, чувствуя, как новые капли падают ему на лицо.  А в следующее мгновение дождь обрушивается на него стеной, что он тут же промокает до нитки и уже спешит найти укрытие от разразившейся непогоды.

+4

3

Кофе не помогает, зеленый чай - тоже. И кто только придумал байку о том, что в нем кофеина в два раза больше, чем в бодрящем напитке родом, кажется, из Бразилии? Вроде так говорила Ами, а, впрочем, неважно. Что толку, когда заряда энергии - на самом донышке?

Отсидеть скучную лекцию, едва разлипая глаза, слушать щебетание одногруппниц об очередном парне или приобретенной на распродаже шмотке. Эта весна - явно не её, то ли авитаминоз, то ли недосып, то ли затянувшаяся нехватка человеческого тепла и общения с ближайшими подругами, но именно сегодня она чувствуется себя жутко разбитой и без настроения.

-...Да что с тобой, Мина? Ты какая-то не такая. Все в порядке?- Неужели неугомонные подружки, наконец, заметили тень, пролегшую под глазами, сквозь гомон собственных голосов? Она много занималась в этом месяце - и, неожиданно, учебой, и практикуя вокал в затаенной надежде все-таки попробовать себя на прослушивании через неделю. Об этом никто не знал, даже Артемис, боялась спугнуть удачу. Даже теперь, когда можно расслабиться, когда ни один демон не сторожит тебя за углом, предательски крадя твою жизнь - во всех смыслах. Даже теперь она благоразумно хранит молчание до дня икс, таясь и от бывшего напарника, и от девочек, много занимаясь, мало отдыхая.

- Д-да, ничего. Подготовка к экзаменам и курсовые отнимают очень много сил, знаете ли.- Она непривычно громко хохотнула, потирая шею - привычный знак сконфуженности. Не за горами, действительно, была летняя сессия, но не сказать, что Минако сколько-нибудь серьезно относилась к этому факту. Также, похоже, посчитали и девчонки с потока, как сговорившиеся переведя на нее подозрительные взгляды. - Ладно, мне пора,
продолжать, так сказать, трудиться, сеять разумное, доброе, вечное! Еще увидимся.
- Не успели те как-то среагировать на странноватое поведение блондинки, как она уже усвистала от них, и полупустой рюкзак переваливался со стороны в сторону за ее спиной в такт бегу.

- Разве это выражение не применяется в отношении учителей? Причем здесь это? - Задумчиво протянула одна из девушек, глядя ей в след.
- Ох, ну, это же Айно, вечно все путает.- Вторила вторая.
- Не говори. Странная какая-то, особенно сегодня.- Хмыкнув, резюмировала третья, и группка двинулась в противоположную сторону, вполне довольная умозаключением коллективного разума.
_____________

Не замечая ничего и никого перед собой, Мина неслась по коридорам университета, вниз по лестницам, перепрыгивая через ступеньки, мертвой хваткой вцепившись в лямки рюкзака, что грозился в любое мгновение слететь с плеч, едва наполненный. Студенты удивленно провожали ее взглядом; конечно, все хотели поскорее сбежать с пар, но подобное рвение во что бы то ни стало покинуть стены альма-матер в любом случае было нетипично. А девушка, чьей стихией был воздух, в сущности, не обращала внимания ни на кого, желая поскорее вырваться на свежий воздух.

Подобное рвение было вознаграждено разряженной атмосферой в предчувствии грозы и дождя. Разумеется, зонта с собой не было, в этот день все не так, все как-то неправильно. Хотя никто и никогда еще не отменял закон подлости, и Минако не была счастливым исключением из правил. Наконец, остановившись, она подняла глаза к небу. Антрацитовые тучи недобро взирали на нее со своей высоты, надменно, самодовольно. Лишь им одним было известны собственные капризы, и будет ли им сегодня по душе низвергнуть на головы смертных потоки воды или же смилостивиться над ними. По закону жанра, выбор был сделан в пользу первого варианта, и не успела девушка удивиться могуществу и ужасу небес, как на ее носу захолодилась капля. Одна, вторая, третья. Блондинка перевела взгляд на асфальт - аккурат рядом с ее белыми конверсами нарисовалась еще парочка темных, достаточно крупных кругов. Май славится особенно обильными дождями с крупными фракциями дождя, и этот не стал исключением. Пора торопиться, дорога до остановки неблизкая.

Кроссы мягко пружинили по серому, местами - уже почти черному от влаги - асфальту. Стена дождя словно расступалась перед неугомонной Миной, однако, не забывая хорошенько ее полить. Похоже, она нашла лучшее средство взбодриться, опережающее даже известные напитки. Прошло каких-то пару минут, а ее конверсы уже были полностью в воде - податливая ткань, как губка впитывала в себя неистовый дождь. Почему-то она улыбалась, наверное, подобный дождь застиг ее впервые, и она чувствовала себя по-настоящему живой, несмотря на промокшие ноги. Может быть, завтра она заболеет и свалиться с температурой, но какая разница, что будет завтра? Жить здесь и сейчас - вот оно, настоящее мгновение свободы и счастья!

В этих, непривычно философский для себя измышлениях, она не сразу понимает, что произошло. Прямо за новым поворотом ее ожидает такая старая, казалось бы, позабытая и вычеркнутая из памяти история.
- Ты?- Только и может произнести запыхавшаяся Мина, когда их взгляды все же встречаются. Между ними - сантиметров 30 разницы в росте, и она чувствует себя совсем уж маленькой девочкой, дрожащим белым кроликом, встретившим удава, завороженным его стальными глазами.
Почему ты, почему навсегда?- Проносится не прошенной мыслью где-то на уровне подсознания. Неужели это проделки высшей канцелярии и такого страшного, черного неба?

В.в., только в белых кроссах с красными шнурками

https://i.pinimg.com/736x/c8/13/34/c81334e468be8ef55b4006a58d5a10bd--chibi-anatomy-anime-anatomy.jpg

Отредактировано Sailor Venus (2017-09-26 15:30:37)

+5

4

Дождь нисколько не пугает, как и мрачное небо над головой. Кунсайт видал и не такое, но все равно спешит спрятаться от воды, что льется с неба. Хотя, кажется, прятаться уже бесполезно: он мигом промок, и светлая мокрая прядь волос липнет ко лбу. Дождь приносит облегчение, какое-то спокойствие внутри - как будто, именно так и должно было быть, и это - логичное завершение, чтобы прорезать воздух свежестью, чтобы со следующим вздохом было легче дышать.
Их встреча тоже была логичной: слишком долго они ходили вокруг, да около, старательно избегая, отводя взгляд, не рискуя приближаться. Когда-нибудь это бы случилось, и Кунсайт это знал, но не торопил момент: всему свое время. Но пришло ли это время сейчас, когда это короткое "ты" слетает с ее губ? Он не был уверен - ровно как и не было уверенности ранее, как не будет ее через неделю, месяц или год. Это просто случилось, и этот факт надо принять, как данность, как они уже приняли слишком много фактов друг о друге.
- Я, - Кунсайт смотрит на нее сверху вниз, не приближаясь, но и не отходя, не делая шаг назад. Хотя, казалось бы, куда уж дальше? Слишком много времени прошло. Слишком многое случилось. Но что-то никогда невозможно будет забыть, выкинуть из памяти и из сердца.
Когда-то она смотрела на него по-другому, и губы генерала Терры трогала столь несвойственная ему теплая улыбка от ее любящего взгляда. Когда-то его глаза светились ненавистью, а в сердце была тьма. Тогда он не понял, почему воительница Венеры смотрела на него с такой болью. Теперь-то уже понимал, но разве он в силах был изменить то, что случилось? Что случилось с ним? Что случилось с ними?
Наверное, он должен был что-то сказать, но что? У Кунсайта всегда было тяжко с выражением чувств, эмоций, он все привык держать в себе, не делиться, не жаловаться, не рассказывать. Когда-то стало иначе - на короткое светлое мгновение до того, как его мир и он сам обрушились во тьму. А еще очень хочется ее коснуться: смахнуть дождевые капли со щеки, поправить выбившуюся прядь волос, таким до боли знакомым жестом откуда-то из прошлого взять за руку, сплетая их пальцы. И пойти дальше вместе.
Дождь все идет, но Кунсайт его не замечает: он становится каким-то эфемерным, неприметным, что даже влажные капли не ощущаются кожей. Что ей сказать? Стоит ли? Нужно ли? Не поздно ли? Миллион вопросов, мешаясь с воспоминаниями, проносится в его голове, что дышать становится тяжело, почти невыносимо, и этот дождь не приносит ту самую прохладу и свежий воздух. Вокруг них будто наэлектризована сама атмосфера, что разряд молнии ударит аккурат между ними, снова разделив. И каждый пойдет дальше своей дорогой. Снова.
- Прости, - ему нет прощения, и они оба это знают. Кунсайт его и не ждет, прекрасно понимая, что не имеет на это прощения права. Он сам себя не простил, принимая то чувство вины, как данность, как наказание за то, что он сделал. Нужно ли ей это его "прости"? Что еще сделать, если все равно будет мало? Что сказать, если даже самые цветистые обороты не отразят настоящей сути? Это надо просто чувствовать, пропустить через себя, вдохнуть, как тот же воздух. И Кунсайт знает, что она чувствует, что, возможно, понимает, но прощения все также нет.
А где-то там гудят клаксоны машин, люди спешат домой, где их кто-то ждет, и там бурлит настоящая мирная жизнь, о которой они мечтали еще в то непростое время, на пороге войны, изменившей все. Мечта осуществилась, став чужой, незнакомой, оставив их за бортом этой самой жизни с горьким вкусом чужой крови на губах, крови близких и родных, кого не вернуть, как их самих прежних. И жить прошлым... это ли выход? Нужны ли они прежние здесь, когда все стало иным, да и они изменились? Начать с чистого листа? Что может быть проще... и так невозможно сложно одновременно?

+4

5

Венерой быть непросто. И не потому, что когда-то существовали полчища демонов, которых нужно было устранять вместе с боевыми подругами, не потому, что вновь и вновь приходилось скрывать свою истинную суть (а ведь порой так хотелось получить всю ту славу и обожание из первых рук). Она просто слишком много помнила. Она была той, кто помнил, пожалуй, всё, что означало и ту особенную связь, тянувшуюся из глубин веков.

Сначала он просто был главой охраны Его Высочества, принца Эндимиона, надменным и бесконечно привлекательным молодым человеком с упрямым взглядом почти прозрачных глаз. Честно говоря, в ее планы не входило узнать его получше и все такое, но что еще оставалось делать, когда до одури влюбленная в земного наследника Принцесса сбегала с ним в чащу леса, часами пропадая в его обществе, оставляя вверенных им хранителей наедине? Сначала это были разговоры ни о чем, потом - обо всем, и незаметно Венера стала ловить себя на крамольной мысли о том, что она даже немного жалеет, что Серенити с Эндимионом уже вернулись и пора прощаться.

Эта связь не афишировалась, они не имели на то права. Подумать только - уполномоченные бдить за благоденствием и покоем совсем потеряли голову, растворились друг в друге. Кажется, нечто подобное было и у оставшейся тройки иннеров, но Венера не вдавалась в подробности; ей хватало Его и их маленького мирка на двоих, тщательно скрываемого от посторонних лиц. Она поступала нечестно, ведь даже Принцесса раскрыла ей тайны своего сердца. Так чего же боялась она сама?

Времени на анализ всего этого не оставалось. Грянула война Земли с Луной, были мобилизованы лучшие силы с обеих сторон, в числе них была, конечно, и охрана Её Высочества под лидерством Венеры.
Нет, не хочу. Слишком больно.

Омут памяти рассеялся, она не хочет вспоминать. И зачем? Все в прошлом. По-крайней мере, так ей казалось. Он предал ее дважды, уже в настоящем вступив в привычный отряд королевы Погибели. Имеет ли смысл все начинать с начала, и о каком начале речь? Вопросов, конечно же, как всегда больше, чем ответов. Горькая ирония - воительница любви, не умеющая разрешить жизненную дилемму и обрести ту самую пресловутую любовь. Не потому ли это, что призраки прошлого не желают отпускать?

Теперь он просто смотрит на нее глазами побитой собаки и снова извиняется, а она ощущает слабость во всем теле, особенно в ногах, что подкашиваются от этого взгляда и чувствует непреодолимое желание всего лишь обнять, забыть расставание, длиною в жизнь, прижаться к его груди, стать одним целым, восстать против всего мира и этого дождя, накрывших их обоих.

В застывшую, словно на вечность, реальность врывается тот самый рюкзак в виде сочной клубники. Чуть съехав с плеча, он все же окончательно перевешивает и соскальзывает с чавкающим звуком прямо в лужу. Остается лишь благодарить небеса, что в нем почти ничего и не было, ничего особенно важного. Вздрогнув, Минако переводит взгляд, обрамленный веером широко распахнутых ресниц, на упавший аксессуар, и осознание того, что произошло не сразу доходит до нее. Но как только - блондинка кидается к рюкзаку, как к спасительному кругу, нервозно запихивая в него обратно все то немногочисленное, что из него вывалилось. В основном - блеск для губ, зеркальце, маркеры, ручку, карандаш. Нужно чем-то занять руки, мысли, пусть и на короткое время, занять себя напускной кипучей деятельностью.

Отредактировано Sailor Venus (2017-09-27 20:43:57)

+3

6

В первую их встречу она его дико раздражала. К десятой он почти что смирился, видя, что Эндимион не просто увлекся принцессой Луны, а по-настоящему в нее влюблен. И то время, которые они коротали вместе, ожидая правящих особ, постепенно заполнили разговоры. Однажды одних слов уже стало мало, как и объятий с поцелуями. И Кунсайт ждал каждого свидания своего принца, чтобы увидеться с ней. Но тогда у их истории не получилось счастливого конца. Не случился он и позже, когда Кунсайт был возрожден. Слишком много упущенных возможностей, и тяжкий груз из прошлого. Разве на таком что-то построишь в третий раз? Где гарантии, да и кто их даст?
Его короткое "прости" ничего не решит, и от этого, пожалуй, еще больнее. Наверное, стоило развернуться и уйти, чтобы каждый дальше пошел снова своей дорогой. Вот только они оба знают, что снова столкнуться. Судьба? Злой рок? Наверное, всего понемногу, да и уже не разобрать, где и что. Решение, самое простое и желанное, оно на поверхности, оно близко, но так одновременно далеко, и так тяжко сделать этот шаг - шаг навстречу. Как будто делает шаг в пропасть, не зная, что будет дальше, где под ногами - все зыбко, а не былая уверенность в том "долго и счастливо", когда они стояли подле друг друга, пока принц ворковал с принцессой.
Ее рюкзак падает на землю, прямо в лужу, с характерным хлюпающим звуком, который наконец выводит их из оцепенения, из того плена воспоминаний, от которого им обоим никуда не деться. Они оба смотрят на этот рюкзак, на раскиданные вещи, понимая, как оба уже далеко зашли, что еще немного - и они бы не остановились. Она слишком торопливо склоняется, начиная собирать вещи, хватаясь это, как за соломинку, чтобы удержаться, чтобы не шагнуть... И Кунсайт делает шаг вперед, склоняясь рядом с ней, чтобы помочь. Казалось бы, ничего такого, и его действия скорее машинальны, но, стоило его пальцам коснуться ее руки, как что-то снова летит в лужу, как время снова замирает. Он смотрит на нее, ловя в ответ такой же взгляд. От одного прикосновения будто тело поразил удар молнии, вспыхнула искра, которая разгорается все ярче и ярче.
Сердце на мгновение замирает в груди, чтобы тут же пуститься в бешеный галоп. Она слишком близко, опасно и притягательно близко. Кунсайт может сейчас встать и уйти, но сколько раз у него будет еще шанс? Тот, второй, он даже не осознал и не заметил, не помнил себя настоящего, не был собой. Разумеется, что тот шанс он упустил, но сколько их еще будет? Когда-нибудь наступит предел, когда даже Судьба поднимет руки, решив, что хватит, да сдастся. Почему он должен сдаваться, хотя всегда стоял до последнего, пытался сопротивляться, раз за разом поднимаясь с колен
В этот раз прикосновение выходит осознанным, и его пальцы снова касаются ее руки, не давая ей шанса прекратить этот тактильный контакт. Почему-то Кунсайт чувствует себя каким-то маленьким робким мальчишкой, а не воином, закаленным битвами, прошедшим через все круги личного ада, если таковой вообще существовал. Хотя у него он наверняка был, и в своем личном аду Кунсайт был порождением тьмы. А еще там не было ее.
Он все еще молчит: слова лишь испортят ситуацию еще больше, учитывая, что он никогда не был мастером подобных разговоров. Но разве тут нужны слова, когда они оба все прекрасно знают и понимают? Наверное, им просто стоит помолчать и послушать... стук сердца? Он отдается эхом в голове, кажется надрывно громким и почти саднящим. От такого нельзя отмахнуться, такое заставляет разум отключиться, что с Кунсайтом никогда не бывало. Вернее, бывало, но тогда рядом была она.
Он склоняется к ней, быстро и порывисто, будто боится передумать, боится решиться, боится, что голос разума и воспоминания помешает ему совершить то, что так желанно. Его губы касаются ее губ, едва ощутимо, боязливо и как-то даже робко, что совершенно не вяжется с его образом. И от этого все внутри переворачивается, а в воспоминаниях мелькают совсем иные картинки: где они были счастливы, где позволили себе доверять и довериться. Вкус ее губ опьяняет, и он ни капли не изменился, хотя черте сколько времени прошло. Кунсайт все это помнит, а поцелуй воскрешает это в памяти еще ярче, разбиваясь мириадами звезд перед глазами, где каждая - это отдельное воспоминание - их личное воспоминание на двоих.
Ему хочется, чтобы поцелуй длился вечно, чтобы все дальше лишь шло по нарастающей, но вместо этого он чуть отстраняется, давая им обоим передышку, чтобы вздохнуть, когда воздуха так отчаянно перестало хватать. Но Кунсайт не отстраняется - он все также рядом. Он прикрывает глаза, касаясь своим лбом ее виска, ощутив аромат ее духов и почти касаясь губами уха.
- Я скучал...

+5

7

Поднять ворох уже прибитой дождем пыли, стряхивая ее с ручек, маркеров и прочей ерунды, бывшей в забавном рюкзачке. Наспех забить все обратно, полностью поглощенной процессом, порывисто перебирая мелкие предметы, как вдруг ощутить сначала легкое, ненавязчивое, а потом - настойчивое прикосновение, то, которое невозможно более игнорировать.

Что он хочет, что хочет от нее? Минако замирает, не в силах поднять взгляд и чувствуя как рука наэлектризована и заряжена энергией его ладони. Дождь промочил их полностью, не щадя, казалось, ни тела, ни чувств, но едва ли то имело значения. Нервы натянуты струной, одно неосторожное движение - и ее сломает, натуральным образом. В силах бравого когда-то воина - лишь прикрыть глаза, доверившись воле случая, и когда это происходит, она ощущает на своих губах его. Воздуха действительно не хватает, но не от того, что поцелуй получается жадным, требовательным, лишающим чувств. Напротив - он кроток и нежен, тогда-то Минако и осознает, наконец, что не хочет того. Она хочет большего, и, когда порыв чувств вдруг окончен и знаменуется окончанием, посланница любви широко распахивает глаза - ей не верится, что все уже позади, едва успев вновь начаться.

- Я скучал...- Все так же робко. Дыхание ее лорда, щекотнувшее где-то за ухом, заставляет мурашки вступить в безумный хоровод; все это время, насквозь промокшая, она не ощущала той дрожи, испытываемой сейчас, пронзивший все существо. "Скучал" - это не то слово. "Невозможность нормального существования" - наиболее близкое тому определение, и она разделяет эти чувства. Едва узнав о том, что бывшие Шитенно снова живы, невыносимо хотелось увидеть его, коснуться взглядом. Когда он следил за ней, она делала вид, что не замечает; едва он отводил взгляд, она жадно впивалась взглядом, стараясь как можно на долгий срок сохранить в памяти его черты, ведь неизвестно когда вновь случилось бы встретить. Так они и наблюдали друг за другом, ходя по окружности циркуля своей будоражущей душу симпатии, не в силах предпринять попытку к сближению.

Признание распаляет изнутри, поднимая искры света из района живота, ударяя в глаза, которые уже устремлены на него.
- Кунсайт.- Как ответное признание, с множеством невысказанных, затаенных коннотаций в имени. И к черту дождь, не думающего уступать и сдавать позиций. Минако падает на его грудь, впиваясь в губы в долгом поцелуе, преодолевая грань длиною в столетия, а будто - и в целую жизнь. Пошатнувшись, они теряют равновесие, на мгновение вновь расставаясь. Ее глаза смотрят чуть с упреком, а светлая прядь ласкает широкую грудь.

- Не отпускай меня больше.- Закусив губу с его терпким вкусом, девушка тихо шепчет, чувствуя как влага с небес вдруг сливается с ее собственной, и соленые капли прокладывают дорожки по щекам. Неужели пришло время все отмотать назад и насладиться утраченным временем? Неужели время стать по-настоящему счастливой той, кто, казалось, навсегда отринула любовь...

Отредактировано Sailor Venus (2017-09-28 17:51:09)

+4

8

Наверное, это надо было сделать сразу. Просто сделать, а не мучиться сомнениями, не пускаться в рассуждения и не строить разные догадки с теориями. Ответ всегда был на поверхности - так рядом и так близко, что достаточно было просто протянуть руку. Одно усилие, один шаг, чтобы разом перемахнуть через полчища препятствий, чтобы отринуть прошлое и наконец посмотреть дальше, вперед. Он, который всегда шел впереди, не прятался и не боялся, замер на эти долгие годы, обходя ее старательно стороной, будто боялся себя, своей судьбы, ее возможного "нет". Могла ли она ему так ответить? Могла бы. Но сказала бы? Нет.
Кунсайт наконец касается ее, целует, едва ощутимо, но так до боли знакомо. Перебороть себя - это самое тяжкое, но почему-то раньше у него получалось лучше. Вообще, у него все получалось лучше, когда дело не касалось чувств и эмоций, с выражением которых у него было сложно, не всегда однозначно, а еще недозволительно. Но все равно самые непреодолимые свои барьеры он ставил себе сам, будто опасаясь того, что его сердце может остаться без защиты того льда, который так часто отражался в его глазах.
Кунсайт замирает, ожидая ее приговора, ее вердикта, слыша, как быстро колотится сердце в ее груди. Его имя, что срывается с ее губ... в самом голосе слишком многое сказано, а во взгляде - еще больше! Он ловит ее в объятия, когда она кидается к нему, отвечает на поцелуй, и в этот раз их поцелуй - совсем иной. Их поцелуй сейчас - страстный, жадный, как будто через пару мгновений их разлучат навсегда, и этот поцелуй - единственное, что у них останется от них самих, от их "нас". Дыхание перестает хватать, а равновесие теряется, и Кунсайт успевает ее поддержать, да сам не упасть на колени. Он тяжело дышит, облизывая губы, чувствуя вкус их поцелуя на них, смешанный с дождевыми каплями, которые не ощущаются и вовсе. И уже все равно, что он промок до нитки, как и она - все в один миг становится неважным.
- Не отпущу, - это он обещает твердо, крепко прижимая ее к себе, позволяя спрятать лицо на своей груди и на эти короткие мгновения более не быть сильной воительницей Венеры, а быть просто девушкой в объятиях дорогого ей человека. Эти мгновение растягиваются и кажутся уже вечностью, и лишь вспышка молнии где-то на горизонте заставляет Кунсайта прийти в себя. Прийти, но не отпустить ее - нет, больше нет! - Ты промокла, - он хмурится, смахивая пальцами с ее щеки капли дождя. Или это уже слезы, учитывая, как покраснели ее глаза, как закушена губа - словно она сдерживается, и от этого ему почти что физически больно. И Кунсайт неохотно разжимается объятия, но не отпускает ее руки, когда нагибается, чтобы быстро подобрать те предметы, которые до сих пор валялись в луже. Беглый взгляд по сторонам, и она снова крепко прижата к нему. Лорд концентрируется на конечной цели, переносясь с ней подальше от этой улочки, залитой дождем, растворяясь в всполохах северного сияния.
Его квартира - это еще то место! Совершенно безликая жилая площадь, где не так уж много личных вещей, где все холодное и монументальное, где нет ярких красок, где на стенах и на полках нет ни одной фотографии или картины. Сразу видно, что эта съемная квартира - не дом в настоящем понимании этого слова, а лишь жилье - где он может поспать, принять душ, переодеться и просто посидеть и почитать книгу в тишине и одиночестве. Здесь нет лишних вещей, как будто до этой квартиры у него и жизни-то не было. Впрочем, так и есть, и Кунсайт с этим не спорит, никого не впуская в свое жилье ранее. Она становится исключением.
- Тебе надо в горячий душ, - Кунсайт ловит ее взгляд, которым она осматривает его квартиру, и ему становится стыдно за подобную... убогость, что ли? Она привыкла к иному, ее всегда окружали яркие вещи, у нее был вкус, а это жилище больше похоже на морозильную камеру. Или склеп. Он хмурится, хмыкает собственным мыслям, и снимает с ее плеча рюкзак, сбрасывая с ног ботинки, а с плеч - пиджак. Ее рука снова в его руке, и это кажется самой естественной вещью на свете, когда пальцы переплетаются, когда ощущается тепло - то самое тепло, что идет изнутри. - Я дам тебе свой халат, - да, у него он даже есть. Купил зачем-то при случае, хотя сам не особо его надевал. Наверное, его халат ей будет слишком велик, но не доставать же свою форму в качестве временной одежды, пока ее будет сушиться? И отпускать ее не хочется - нет, не сразу, не просто так, когда они только-только смогли сделать первые шаги навстречу друг другу.

+5

9

И почему только Кунсайта за глаза величают "Ледяным"? Горячее сердце лорда когда-то многомерного хаоса бьется глухо и так неистово в его широкой груди, она чувствует нетерпеливый стук все яснее, все ближе. Он вторит в унисон ее собственному.
- Не отпущу, - Заверяет вновь обретенный любимый, и эта клятва скрепляется еще одним поцелуем, когда девушка робко отстраняется от него на встречу податливым губам. От них веет прохладой.

- Ты промокла.- Такой естественный и непринужденный жест, когда он смахивает влагу с ее щеки, и как много в нем затаенной заботы и внимания. И не вспомнить, когда о ней в последний раз беспокоились. Привыкшая скрывать свое истинное состояние, мысли, чувства до последнего времени, не склонная к принятию жалости и сожалений, Мина тщательно играла роль сильной духом девчонки. Все сильные люди играют эту роль - кому-то она дается проще, кому-то сложнее, но, безусловно, каждый из них с удовольствием отказался бы от всего этого театра абсурда, предпочтя хоть однажды побыть слабым в объятиях того, кому не безразличен.

Отчего же так мечтающая о душевном тепле и том самом Mirakuru Romanusu, пожалуй, больше всех своих подруг блондинка c завидным постоянством бегала от нее? Действительно ли боялась открыть сердце, признаться себе, что оно все еще не остыло по отношении к Нему? С каким упорством ходила разными дорогами, пусть и украдкой наблюдая, каждый раз боясь выдать себя. И знала, точно знала - это взаимно, и все-таки закрыла чувства на замок.

Наверное, вплоть до этой минуты Минако была убеждена, что их повторная, настоящая встреча должна быть другой. Она - в легком летнем платьице, с косой, небрежно перекинутой через плечо. Он - в свободного кроя рубашке и джинсах, настоящий городской повеса. И, конечно - солнце, море, океан солнца, они залиты им - с ног до головы. Весь мир сжимается до этих двух, переставая существовать и иметь смысл в ином случае.  По сути, так все и было, то по-настоящему важное между ними, не напускное. А картины, навеянные воображению страницами лишь книг и фильмами, прекрасны своей идеалистической красотой, но оставляют сахарное, какое-то неправдоподобное послевкусие хеппиэнда на зубах.
Оно и к лучшему, что все случилось именно так.

Мина вполне реально - у Кунсайта в квартире. Могла ли представить себе такое? Пустые, голые стены печально взирающие на нее своими белоснежными полотнами, стерильные, как в больничных палатах. Тут было чисто, очень чисто, но и также - неуютно. Не хватало того творческого беспорядка, дыхания жизни, что неизменно порождала своим появлением блондинка. За что, надо сказать, и частенько получала нагоняй от мамы. Теперь же она жила в общежитии, и там мало кому было дело до чистоты и порядка.

- Душ? Нет, я не...Не нужно душа, я в порядке же. - И как это обычно бывает в лучших традициях известного закона подлости, ее вдруг бросает в жар, и перед глазами каруселью кружится действительность. - Кажется. - На всякий случай добавляет, не отпуская руки милого. Организм, несколько подмученный недосыпами, треволнениями и беготней все же дает некоторый сбой, отчасти и потому, что альтерэго стойкой и практически несокрушимой воительницы не проявляло себя уже на протяжении пяти лет, а закалка былых боев изрядно исчерпала себя. -Насыщенный день, столько всего. И, главное, - ты. - Усталая улыбка скрывается в складках его рубашки. Он не отпускает - ни в мыслях, ни физически, словно опасаясь потерять снова. А она только шире улыбается. Глупый, теперь-то она точно от тебя ни на шаг. Теперь, когда у нее просто нет причин бояться спугнуть любовь, ту самую, о которой многие грезят, а сама Венера, наконец, снова обрела наяву.

Отредактировано Sailor Venus (2017-09-29 01:12:57)

+3

10

Это было самым обычным и естественным желанием - позаботиться о ней, защитить. Пусть враг сейчас и представлял собой всего лишь природную стихию, непогоду, которая каплями дождя обрушилась на Токио. И Кунсайт легко поддается этому порыву, а она не противится, позволяя себе побыть немного слабой. Наверное, он один из тех немногих, кто видел ее такой, и она всегда знала, что он не видит в этом никакого недостатка, который не должен быть у воина. Для него это - естественно и понятно, и такой она ему всегда нравилась - яркой, настоящей и живой.
Кунсайт прекрасно знает, где она живет, но привести ее в общежитие - не лучший вариант. Там слишком много народу, много лишних глаз и ушей, которые им обязательно помешают. Его квартира - тоже не выход, но хотя бы что-то, чтобы наконец спастись от непогоды. Когда она оказывается в его жилище, оно еще больше кажется ему чужеродным и безликим, пресным и серым. Хотя Кунсайт вряд ли бы выбрал какие-то яркие кричащие тона для стен и мебели - не в его вкусе. Но и здесь ничего не говорило о том, что он тут проживал, как будто не желал иметь ничего общего с той обстановкой, где он оказался и где был вынужден... существовать?
- Ты простудишься и заболеешь: не слишком теплая еще погода на улице, а дождь и вовсе был холодный. И уж точно тебе не стоит ходить в мокрой одежде, - конечно, от душа она отказалась... вернее, попыталась, но Кунсайт все также держит ее за руку, привлекает к себе, говорит своим обычным спокойным тоном, внушающим доверие, будто говорящим, что все проблемы - это мелочи, а, если не мелочи, то он их решит. - Пока ты будешь в душе, я поставлю чайник и закажу что-нибудь поесть. Боюсь, что у меня совершенно пустой холодильник, да и готовить я так и не сподобился научиться, - он вообще редко что-то держит в холодильнике, исключая каких-то банальных продуктов вроде молока, йогурта, куска сыра. Что-то такое, что можно съест, не утруждая себе тем, что же с этим делать при готовке. Намного проще пойти в ресторан или заказать ту же пиццу, чтобы потом еще осталось на следующий день, и разогреть себе ее уже завтра. Пицца у него всегда остается: она слишком большая, чтобы он за один раз все съел в одиночку. У него не бывает гостей - он просто не зовет к себе.
- У меня тоже был насыщенный день, - какие-то общие моменты - им это сейчас нужно и важно. Просто чтобы поговорить, поделиться, узнать побольше о том, чем они живут - чтобы найти в этом общее, чтобы жить этим дальше уже вдвоем. Он поглаживает ее по мокрым волосам, склоняясь к ней и целуя в висок. - Да, я и ты, - с этим Кунсайт совершенно согласен: это было самым важным в сегодняшнем дне. Наверное, это могло бы случиться уже давно, если бы они так отчаянно не избегали друг друга, боясь поверить и дать еще один шанс. Но разве не стоит попробовать еще раз? А вдруг...?
- Однако ты все-таки замерзнешь, - он хмурится и нехотя отстраняется, подходя к шкафу и открывая его. Вещей у него тоже не так много, но все - в идеальном порядке. Особенно его форма - повседневная и для особых случаев. Он достает теплый махровый халат темно-синего цвета и протягивает его Минако. - Надеюсь, он тебе придется впору, - конечно же он будет велик, но это сейчас лучший вариант - уютный, теплый, и ей должно понравиться. - Пойдем, - он ведет ее в ванную, включая свет, где все такое же безликое, не яркое, чужое. Но зато здесь есть душевая кабина, да горячая вода - а это именно то, что ей сейчас нужно. Кунсайт открывает шкафчик, доставая одно из больших полотенец, пристраивая его на столешнице. - Что мне заказать на... ужин? Пожалуй, да, уже время ужина, - он кивает головой в ответ на свои мысли. - Хочешь пиццу? Ты какую любишь? - все это кажется странным, но правильным - именно так и должно быть. Они похожи с одной стороны на семейную пару, где уже хорошо знаешь, как и что будет дальше, но, с другой, они заново узнают друг друга, открывая в них, таких до боли знакомых, что-то новое. Что-то новое на двоих. И эта мысль Кунсайту определенно нравится!

+3

11

Так о многом хотелось спросить, и еще о большем - просто помолчать. Совершенно естественно и просто было молчать с Кунсайтом - он прекрасный слушатель, всегда им был. Наверное, все же не зря говорят - противоположности притягиваются. И, когда вечно фонтанирующая идеями и информацией, вечно заведенная, подобно перпетуум-мобиле Минако без умолку щебетала, лорд слушал. Она чувствовала его безмолвное участие; порой даже становилось неловко - поток красноречия вдруг иссякал, а он вопросительно взирал на нее и ожидал продолжения. Это именно то, чего всегда не хватало Венере и что в своей новой жизни она могла получить только от ближайших подруг.

Когда междусобойчики иннеров стали практически непозволительной роскошью, объектом тараторства она оставила лишь Артемиса, мирившимся с неиссякаемой энергией подопечной. Теперь же легкой поступью в ее жизнь вновь вошел Кун.
...- Ты простудишься и заболеешь: не слишком теплая еще погода на улице, а дождь и вовсе был холодный. И уж точно тебе не стоит ходить в мокрой одежде,- И его забота о своей золотой девочке как будто никогда и не прерывалась. Снова он - словно папочка, опекающий и оберегающий от, казалось бы, сущих мелочей.
- Узнаю своего лорда.- Зардевшееся личико вынырнуло из складок его рубашки, раскрасившись солнечной улыбкой в ответном взгляде. - Ничего со мной не случится, я точно это знаю, теперь - когда ты рядом.
- Пока ты будешь в душе, я поставлю чайник и закажу что-нибудь поесть. Боюсь, что у меня совершенно пустой холодильник, да и готовить я так и не сподобился научиться.- Но Кунсайт, похоже, не собирался сдавать позиций, сопротивление бесполезно. Мина капризно поджала губки, отведя глаза - в ванную совершенно не хотелось, не хотелось прерывать эту связь. А еще - сушить копну непослушных волос!
- Готовить не научился? Уверена, что меня в этом неумении ты явно не обставил.- Да, повода для гордости мало, Минако так и не научилась сносно готовить к своему почти двадцати одному году. Может, просто не было повода, того, ради кого хотелось это делать?
- Хорошо, но после того, как я выйду из ванной, ты разрешишь мне похозяйничать у тебя на кухне, договорились?- Искра азарта сверкнула в васильковых глазах, затаившись. Она непременно попробует прокачать этот скилл и будет лучшей для него. В конце концов, мисс Айно никогда не останавливается перед трудностями, и, если дорога заводит в тупик, нужно просто разнести стену, стоящую перед тобой!
- На первое время и пицца сойдет. Люблю пиццу, практически любую, главное, чтобы там не было шиитаке.- Блондинка поморщила носик при упоминании нелюбимых грибов, неизменно портящих, на ее взгляд, любое блюдо. Впрочем, едва ли она сегодня обратила бы особое внимание на ингредиенты каких бы то ни было блюд, в кои-то веки мысли заняты совершенно иным.
Нехотя отлипнув от парня, Минако все же приняла от него халат и полотенце:
- Красивый и такой мягкий. Теперь я точно согреюсь. Ладно, я скоро, не скучай.- Нежным прикосновением руки она коснулась щеки бывшего лорда, подарив ему теплую улыбку, прежде чем скрыться за дверью ванны.

Лишь тогда девушка почувствовала бешеный стук сердца, отчего картинка перед глазами чуть поплыла. То было сразу от всего - от переохлаждения, переутомления и, главным образом, от вновь обретенного счастья. Там, за дверью - ее история, судьба, которую избегала столетиями, по разным причинам. На ватных ногах она приблизилась к душевой кабине, на ходу снимая вещи и находясь в состоянии крайней задумчивости. Включенная вода еще сильнее заглушала окружающую действительность, все больше погружая в некий транс. И сердце, ее неугомонное сердце - так стучит, казалось, ничто не может его успокоить, даже прижатый к груди кулачок.

Теперь она, подобно Афродите, в неглиже, устало разминает шею, прислонившись к стенке кабины и прикрыв глаза. Струящаяся по лицу влага чуть отрезвляет, стекая все ниже, барабаня по полу, словно потоки дождя, аккурат из под которых они недавно выбрались. Вода очищает, смывает остатки горечи и сомнений, и вот же слабый проблеск улыбки играет на губах, когда, выгнувшись на встречу потоку, она проводит по волосам.

Все будет хорошо, никак иначе.

Отредактировано Sailor Venus (2017-10-05 15:49:23)

+4

12

Кунсайт осторожно касается ее мокрых после дождя волос, снова вдыхая аромат духов. Время будто остановилось, и того ужаса как не бывало - словно они снова стоят в саду перед дворцом на Терре, как когда-то и бывало. Обманчивое воспоминание, но такое притягательное, дающее надежду, что все можно вернуть, что все снова будет так, как прежде, а, быть может, даже лучше!
- Да, с тобой ничего не случится, - он это обещает скорее себе, нежеле ей. Кажется, она всегда в него верила - верила больше, чем он сам, поддерживала и давала силы идти вперед. Пока он не оступился, пока падение не стало фатальным, и генерал Терры канул в Лету, уступая месту приспешнику тьмы. О таком до сих пор больно вспоминать, но, если бы у Кунсайта спросили, хотел ли он забыть весь тот ужас, он бы ответил, что нет. Да, это было больно, это было страшно, но это - его груз, его напоминание о том, как самые лучшие побуждения приводят к трагедии, что иногда даже всех твоих сил мало, чтобы победить и остаться собой.
Кунсайт тряхнул головой, прогоняя мысли, не желая, чтобы они омрачали их момент, когда они снова так близко, когда наконец решились сделать первые шаги навстречу друг другу. Он знает, что ей пришлось в разы тяжелее это сделать, и от того особенно ценит все это.
- Видимо, готовить - это все-таки не мое, - да, Кунсайт мог себе сделать яичницу, но не более того. Впрочем, готовкой он себя и не утруждал, но видеть ее на своей кухне ему было бы приятно. От этого веяло теплом, чем-то родным и домашним, пусть она и не стала великой кулинаркой - Кунсайту было все равно. - Я закажу пиццу, а ты потом похозяйничаешь на кухне, - в чем там будет заключаться то самое хозяйство, он не представлял: в холодильнике явно мышь повесилась. Разве что чайник поставить? Но отказывать в такой малости Кунсайт не стал и снова, с легкой улыбкой на губах, провел пальцами по ее волосам. Касаться ее ему сейчас было важно и нужно, и он никак не мог перестать это делать, едва они сделали эти шаги навстречу друг другу.
Но к этому приятному касанию примешивается и холод после дождя, и Кунсайт уже достает полотенце и халат, да показывает ей свою ванную. Собственная квартира в ее присутствии кажется ему еще более безликой и неуютной. Впрочем, к уюту он тут и не стремился, да так и не называл это место своим домом. Наверное, это ему просто было не нужно: ради чего и зачем?
Кунсайт провожает ее до дверей ванны, замирая на полдороге, шумно выдыхая и ощущая... покой. Именно покой и какое-то умиротворение, которое давненько не поселялось внутри, в душе и в сердце. А из ванной уже слышится шум воды, и он тоже решает не медлить. Сначала был заказ пиццы, и Кунсайт останавливает свой выбор на самой обычной - на "маргарите". Им еще предстоит узнать в этой жизни вкусы друг друга, и от этого внутри все теплеет, будто стряхивая вековой лед, которым было покрыто сердце. Он тряхнул головой, прогоняя это приятное наваждение, только сейчас обнаруживая, что и сам весь мокрый. Кунсайт берет еще одно полотенце, на ходу вытирая волосы и отправляясь в спальню, чтобы переодеться. Холода он не чувствовал - наоборот: было слишком жарко!
Когда Минако вышла из ванной, Кунсайт уже ставил чайник, переодевшись в чистые и сухие джинсы с футболкой. Он бросил на нее взгляд, тут же замирая, а в глубине глаз сверкнули искры.
- Скоро будет готов чай. Ты согрелась? - казалось бы, обычные простые слова, но их могло бы и не быть, и каждое из них, сказанное не в пустоту, а именно ей, очень ценное. Он подходит к ней, снова проводя пальцами по волосам, смотря на нее, будто стараясь запомнить каждую черточку ее лица. И время снова словно застывает, замедляя свой бег, растворяясь в этих мгновениях, теряясь и становясь уже ненужным и неважным.

+4

13

Ну вот, душ приняла, смыв с себя остатки этого усталого дня, жить можно. Жить нужно! Теперь, когда два сердца через сложный, витиеватый путь, наконец, нашли друг друга. Она выжимает воду с волос, густоте и здоровью которых позавидовал бы самый разрекламированный шампунь, блаженно прикрыв глаза.
Когда с банными процедурами, наконец, было покончено, Мина вдруг осознала, что сумерки сгустились. Темное марево ночи медленно, но верно завладевало небом над Токио, суля прохладу и терпкий запах приближающегося лета. Ведь когда, как не ночью ощутить это - через трель цикад, становящуюся, казалось, лишь тревожнее, через аромат гардении, навивающий легкую грусть и ностальгию. Хотя, стоит ли грустить, ведь лето впереди!
Легко улыбаясь своим мыслям, блондинка юркнула в дверь и вскоре уже оказалась на кухне.
- Скоро будет готов чай. Ты согрелась?- Такие теплые слова заботы, которые согревают и так - будучи сказанными. А его прикосновения и объятия спустя мгновение - и того более. Прикрыть глаза, отдаться воле чувств - кажется, это было в прошлом жизни. Точно. В этой она не могла позволить себе и толики подобных поползновений. Сражения, защита мира, долг - и ни слова о любви, если только это не атака "Love And Beauty Shock". Было ли время думать об этом и жалеть себя? Возможно, было пару моментов, когда она встретила своего напарника по волейбольной команде и с досадой обнаружила у него наличие девушки. И еще когда-то, не исключено. Но позже - перегорело, она стала машиной, не помнящей себя настоящую. А теперь эта броня кусками, оглушительно, спадает с нее, с каждым прикосновением, с каждым сказанным чуть хрипловатым Его словом.
- Конечно. - И она не лукавит, лишь крепче прижимаясь, почти сразу осознавая как ей снова не хватает его губ. Пристав на цыпочках, накрывает тонкие губы своими - пухлыми и жаждущими любви, той, о которой написано в книжках, той, что вот-вот приключится и с ней. Это ее вознаграждение за долгое ожидание, за ожидание длиною в тысячелетия.

+3

14

Кунсайт встречает ее из ванной уже с почти что готовым чаем, а скоро и пиццу привезут. Минако явно выглядит лучше - наверняка успела в душе согреться. Не хватало, чтобы она простудилась и заболела. Да, конечно, сейчас не зима, но тем не менее погода еще толком не устоялась, как летняя, а дождь и порывы прохладного ветра легко могли спровоцировать простуду.
Он ловит ее в свои объятия, привлекая к себе, позволяя себе снова коснуться ее волосы, внимательным взглядом скользнуть по ее овалу лица, как будто заново вспоминая для себя или пытаясь навсегда отпечатать в памяти. Чтобы не забыть никогда и ни за что - ни при каких условиях! А Минако уже тянется к нему, и Кунсайт склоняется к ней, ощущая на губах ее поцелуй. Он мигом на него отвечает, еще крепче прижимая ее к себе. В такие моменты не нужны ни слова, ни что-то еще. Не надо копаться в себе, вспоминая былое, что ушло, чего не вернуть, те моменты, за которые стыдно и больно. Все это стирается, и этого уже нет. Зато есть они, есть и будут. И от этого его бросает в жар - как и от поцелуя, который она ему подарила.
Звонок в дверь прерывает их идиллию, и Кунсайт явно нехотя прекращает поцелуй. Он еще с мгновение смотрит на Минако, проводит пальцами по ее щеке и вздыхает, разжимая объятия.
- Извини. Наверное, пиццу привезли, - он идет открывать, подхватив из пиджака бумажник, отдавая купюру разносчику и получая взамен коробку с ароматной пиццей, которую он относит обратно на кухню и почти что торжественно водружает на стол, будто это и был самый настоящей трофей, который мужественный рыцарь добыл для своей прекрасной принцессы. Почти как в сказке. Только у них сказки тогда не сложилось...
Он разливает чай по чашкам и открывает коробку, садясь напротив Минако и не сводя с нее глаз. Невольная улыбка трогает уголки губ, когда он смотрит, как она смешно пытается оттянуть часть расплавленного сыра со своего куска. Она сейчас совсем иная, домашняя и такая родная, что Кунсайт любуется и вспоминает про еду лишь после ее слов.
- Расскажи мне о себе, - просит он после минутной паузы. Да, кое-что ему известно, но этого - бесконечно мало. Кунсайт хочет знать все: чем она сейчас живет, интересуется, как проводит свое свободное время, какие у нее хобби, куда она бы хотела поехать летом отдыхать и прочее, и прочее. Миллион разных мелочей, которые для него имеют значение. А еще он берет ее за руку, явно мешая есть пиццу и пить горячий чай. Он проводит пальцами по ее запястью, поглаживая, ощущая бархатистую кожу. И мгновения снова замирают, время уже стремится в бесконечность, которая всегда была между ними и была для них.
- Я видел тебя пару раз, - зачем-то признается он, хотя мог бы этого не делать. Он наблюдал, оставаясь в тени, а потом уходил, когда понимал, что еще немного, и он сделает шаг. Нужен ли был ей этот шаг? Теперь Кунсайт с уверенностью ответит "да", но тогда этой уверенности не было - ровно как и желания слышать "нет". А пальцы снова касаются ее руки, сплетаясь с ее и замирая. Ведь именно так и должно было быть, и наконец они оба это признали, признались в этом самим себе.

+3

15

Он, видел её. Если бы только знал через что ей пришлось пройти, когда к ней полностью вернулась память о временах Серебряного Тысячелетия, каким ударом стало узнать, что любимый снова окунулся во тьму, что ее самопожертвование было, считай, впустую.
Горькая улыбка не красит лицо, глаза - пустые, холодные, отчужденные. С чего начать историю своей жизни, о чем рассказать? Все же это не очень-то и важно, в конечном счете - как она жила в своей новой инкарнации, как глупила, опаздывала на занятия, ленилась на уроках, занималась самолюбованием и сталкерством знаменитостей, потом обрела своих самых настоящих друзей, и печаль воспоминаний понемногу отпустила. Все эти мысли, эта память пронеслись - длиною в вечность, прежде, чем она заговорила. Но не о своей жизни, по итогу.
- Я знала, что вы тогда пробудились, единственная из девочек, что пробудился ты. - Признание дается непросто, но, созревшее, шорохом опавшей листвы срывается с губ. Она знала, зачем снова едет в Токио, помимо поиска Серенити и остальных. И - нет, она не знала что будет делать, когда, наконец, встретит и перерожденного возлюбленного. Ведь уже тогда знала - он глава Темного Агенства, филиала Темного Королевства. Варианты были разные, вплоть до самых страшных. В любом случае, убивать во второй раз не так страшно, как в первый.
И когда я успела превратиться в бездушную куклу? Этот момент был благополучно упущен.
Но разве и такую уж бездушную? Сидя здесь, рука - в его руке, она готова поклясться, что никогда больше не повторит содеянного, что - о, ужас! - если надо, за ним - в бездну. Только не нужно сейчас об этом думать, жертвы больше не нужны ни от кого, всё хорошо и будет так и впредь.
Кусок пиццы, и так-то съеденный скорее по привычке, чем из-за истинного голода, оказывается отложенной в сторону. Пища физическая может быть возведена в культ лишь тогда, когда недостает пищи духовной. Сейчас же, когда окрыленная любовью птичка счастья неистово порхает и бьется у нее где-то в районе живота, еда совсем не идет на ум.
Он видел ее пару раз. Не подошел, и от этого уголки губ Минако разочарованно опускаются, она смотрит украдкой. И все-таки нужно верить в судьбу - их встрече суждено было состояться, пусть и при столь странных обстоятельствах. Она чуть крепче сжимает его ладонь.
- Как видишь, я тоже не спешила со встречей, тогда - в самый первый раз. Неважно. Как говорится, кто старое помянет!- На всякий случай, лучше не договаривать пословицу, а то, глядишь, снова чего-нибудь перепутает, рядом нет Ами, чтобы вразумить.
Девочки. Ни слова не было сказано о возрождении лордов, все будто дали непреложный обет молчания по поводу этой темы. Что испытывают остальные иннеры - загадка, возможно, даже для них самих. Они зацементировали эту часть своих воспоминаний - намеренно, сделали вид, что ничего-то в сущности и не было. Кто знает, возможно, неведомые тропы судьбы приведут их друг к другу в конечном счете, возможно, того не случится. Просто Минако как никогда отчетливо понимает, сейчас, когда та самая рука в руке - она до невозможности хочет, чтобы дорогие подруги испытали то самое непередаваемое чувство, что испытывает она в эту минуту.
Счастье любит тишину, но отчего я так хочу кричать о нем?
- Пицца, на самом деле, вкусная, но как-то лишняя сегодня. А вообще, я бы хотела однажды научиться нормально готовить, теперь, по-крайней мере, у меня есть стремление.- Слова - как капли в море их вечности, и почти что не нужны. Хочется касается его тишины, быть объятой ею полностью, наполненной до краев, по сути - говорить совсем не хочется. Как можно упрощать словами то, что рождается между ними прямо сейчас - лишь при взгляде в его цвета льда, окутанные теплом, глаза?

Отредактировано Sailor Venus (2017-10-20 09:39:33)

+3

16

Касание пальцев, такое привычное, такое нужное ему... их невидимая нить, которая не отпускала их далеко друг от друга. Даже если кто-то не помнил, то Судьба все равно их сталкивал, подстегивая память прошлого. Не всегда это удавалось, и еще один шанс канул в бездну тех лет, той тьмы, которая поглотила Кунсайта, вытравив из его тела, сердца и души его настоящего, очернив все, что ему было дорого, и всех тех, кто ему был дорог. О таком больно вспоминать, но и забывать он не хочет: он заслужил эту память и все те образы, которые она ему подсказывает. Это - его крест и бремя. Это - его урок в назидание его гордыни: он не Атлас и небесный свод на своих плечах не удержит, как бы не старался.
Пальцы чуть сильнее сжимают ее руку, ища в этом опору и поддержку. А Минако говорит, стараясь, чтобы голос не звенел от боли, от той боли, которую она старательно прятала в себе, не позволяя ей вырваться наружу, не дозволяя себе пытаться вспомнить, не допуская и мысли презреть свой долг в угоду тем чувствам, о которых она не забыла, о которых не помнил он. Кунсайт представляет, как ей тяжело, но он также знает, что только его Минако бы с этим справилась. Но цена... цена всегда высока в таких случаях.
- Мне жаль, - его словами тут ничего не исправить, не решить, не вернуть тех лет, не исцелить эту боль. Но ему хочется, чтобы она знала: он помнит и понимает, он постарается сделать все, чтобы не допустить повторения всего этого. Только не для них! Ему хочется обнять ее, прижать к своей груди и больше никогда не отпускать, но они все также сидят за столом, она пытается есть пиццу, и оба пытаются забыть то, что то и дело встает между ними. Ей тяжелее, и Кунсайт бы понял, если бы она тогда, еще в той подворотне, повернулась к нему спиной и сказала бы "нет". Она имела на такое право, и он бы признал это, отпустил, скрепя сердцем. Но, раз шанс ему был дан, то Кунсайт не собирался его упускать!
- Наверное, нам нужно было время. Просто немного времени, чтобы сделать этот шаг, оставив прошлое в прошлом, - Минако чуть сильнее сжимает его ладонь, и он смотрит на нее пристально, внимательно, будто этим взглядом проникает в самую душу. Когда-то давно, в саду подле дворца на Терре, он также смотрел на нее - это был их момент и только их. Тогда они виделись в последний раз, и, захваченная Терра, разодранная в клочья, стала угрозой для всего Альянса. При их следующей встречи его взгляд будто застыл льдом и тьмой, не выражая ничего - будто это и не он был тогда. Впрочем, это и не был он, но чего уж теперь...
- Вкусная пицца? - он берет и себе кусок, начиная его жевать, продолжая держать ее за руку, будто она была миражом: стоит отпустить - и она исчезнет. - Думаю, что у тебя все получится, - Кунсайт кивнул головой - он был уверен в своих словах, всегда был уверен в ней, за какое бы дело она не принималась. - Ты ведь учишься, да? И кем планируешь стать? - эти разговоры - частичка нормальной жизни, которую они наконец могут себе позволить. И ему хочется это все поделить на двоих, сделать общим, одним целым.
- Знаешь, непросто мне было все начинать, - Кунсайт неловко пожимает плечами и чуть хмурится, чувствуя, как она ободряюще сжимает его ладонь. - Все было одновременно чужим и незнакомым, и какое-то сплошное "дежа вю". Но, раз уж мы возродились, то надо было как-то начинать жить. Пытаться во всяком случае, - он и правда пытался, даже чего-то получалось, но все равно Кунсайт чувствовал, что как-то все это... однобоко, что ли? Видимо, ее не хватало, чтобы получилось что-то цельное. - Мы все пытались себя в чем-то здесь найти, но далеко не вместе. Так получилось. Хотя с Джедом мы, можно сказать, работает рядом - в соседних отделах, - как оказалось, рассказывать про себя - далеко не так просто, но Кунсайт старается, зная, что Минако это интересно, что ей не все равно. Сначала идут какие-то общие обрубленные фразы, но позже, когда эта скованность пройдет, все станет легче, почти так, как было прежде, когда даже слова им были не нужны, чтобы понять друг друга.

Отредактировано Lord Kunzite (2017-10-24 01:13:33)

+2

17

Ее Слова - бессмысленные и бесполезные. Почти такие же, как и застывшая сейчас улыбка - ей больно вспоминать, и потому пытается вывести разговор в иную плоскость. Улыбка застывшая, блеклая, непривычная, ведь глаза - сосредоточенные и незаметно для нее самой наполняются не прошенной влагой.

- Мне жаль,- Его слова - триггер, чтобы слезы, наконец, хлынули сквозь дамбу напускного самообладания. Без истерики и заламывания рук - очищающим потоком они устремляются к щекам, чтобы после слиться в одну сплошную дорожку на подбородке. Ей тоже жаль, что не сдержалась. Хотя, в конце концов, сколько можно быть непробиваемой стеной, когда по сути - ты струна- гибкая и устойчивая, но при этом готовая порваться в любой момент? Нет, стена - это Кунсайт, ледяная, не продуваемая никакими ветрами изменчивой судьбы, вновь и вновь оказывающийся рядом, пусть и не всегда таким, каким его привыкла видеть Мина.

Ей тоже жаль - еще и за прошлое, что невозможно вычеркнуть. И какими здравыми представляются слова любимого о том, что нужно хотя бы попытаться оставить все былое за бортом. Она попытается, если надо в этот раз - за двоих, но ни за что не повторит ошибок прошлого. Она самоотверженно упадет в эту любовь, именно - упадет! Английская идиома сюда подходит самым лучшим образом.

- Прости. Наверное, я просто немного устала.- Собрав крохи былого настроения, она робко и смущенно улыбается, глядя все еще затуманенными глазами - трогательно, бесконечно преданно. - Вы с Джедом вместе работаете? Это же здорово, часто видитесь. Мне так не хватает девочек.- Улыбка и не думает становится веселее. Может, то была вовсе и не усталость. -А кем вы с ним работаете? Я - да, учусь, стараюсь, по-крайней мере.- И ему необязательно знать, что звезд-то с небес Минако не хватает, но все же упорно пытается пробиться, да и, по сути, затаенную мечту о сцене не отпускает. - Если получится, буду ведущей. Да, твоя девочка всегда была такой.- Уже чуть более привычно-заразительно улыбнулась блондинка при воспоминании о том, как сначала сама себя представляла на импровизированной сцене перед Кунсайтом, затем затягивалась каким-нибудь очередным романсом, а позже, обнаружив, что за "выступлением", оказывается, наблюдала еще пара десятков любопытных глаз в лице остальных принцесс и генералов, вовсе не смущалась; напротив, то придавало сил, звучание становилось даже увереннее, она словно расцветала, беря высочайшие ноты, заливаясь малиновкой.

- Я хочу как-нибудь спеть для тебя...Как тогда.- Вдруг обронила Мина и занесла ладонь над щекой бывшего лорда. Пальцы нежно коснулись легкой небритости щетины, и она почувствовала, как в сердце вновь разгорелись тлеющие угли привязанности к мужчине, что обдали ласковым теплом и закружили голову терпким дымом.
Я так хочу узнать тебя заново.

Отредактировано Sailor Venus (2017-10-29 21:51:17)

+2

18

Кунсайт теряется, замечая, как в уголках ее глаз начинают блестеть слезы. Минако еще старательно пытается улыбаться, делать вид, что все хорошо и все в порядке. Вот только не хорошо и не в порядке - и уже давно - уже не первую жизнь. Это Кунсайт знает, отчетливо помнит так, что не вытравишь из сознания - более не вытравишь. Это - его крест, его наказание, его напоминание о том, к чему приводит безрассудство во благо.
Он чуть сильнее сжимает ее руку в своей руке, хмурится, заглядывает в ее лицо, пытаясь понять, что ему нужно сделать, чтобы ей не было так больно? И в тоже время Кунсайт знает, что универсального средства здесь нет: это надо просто пережить и перетерпеть, чтобы стало легче, чтобы завтра увидеть мир в ином свете. Но это - слишком тяжело, и вдвойне тяжелее знать, что ты причина всего этого.
- Минако, - тихо зовет он, понимая, что сказать ему нечего, что от слов будет больнее, но и молчать было нельзя. Он смотрит на нее с жалостью, но жалеет не ее - жалеет ту прошлую принцессу Венеры, которую угораздило связаться с генералом Терры. Как знать, быть может тогда сегодняшней Минако было бы легче без того багажа из прошлого, сотканного из слез и боли, крови и потерь? Но также Кунсайт знал, что его принцесса не пожелала бы для себя иной доли: она всегда была сильной - не зря была лидером сенши. Его принцесса может это пережить, но смотреть на ее страдания - больно - почти физически. - Все хорошо, Минако, - он старается говорить уверенно. - Я понимаю, что все это - не так просто. Я готов дать тебе времени столько, сколько тебе нужно. И ты ни в чем не виновата. Только не ты, - их руки все еще сплетены, пальцы касаются друг друга, и это - неразрывная нить, которая всегда их связывала, когда они находили друг друга в других жизнях, когда она его вспоминала, когда пыталась его вернуть. Наверное, настал его черед что-то сделать для их "долго и счастливо", о котором они так мечтали в том саду подле дворца на Терре.
- Да, мы с Джедом часто видимся. По работе, - Кунсайт на мгновение мрачнеет и хмурится. - На самом деле, с остальным я не так уж часто вижусь. Знаешь, нелегко все это переживать, и как-то так пошло, что я, что Джед... мы переживаем сами по себе, и былое единство... нет, мы всегда придем друг другу на помощь, но пока что не было той угрозы, которая бы нас объединила. Надеюсь, что и не будет, - его силы остались при нем, но Кунсайт не спешит пускать их в ход - ровно как и не хочет снова войны. Он еще помнит то дело, которое они расследовали с Джедайтом, подумав на ту самую Тьму, снова все слишком ярко вспоминая и переживая. Это было нелегко, а уж столкнуться - еще хуже. - Мы работаем в полиции, - эта тема - тоже не лучшая, и Кунсайт спешит ее сменить, отвечая на вопросы Минако. - Он у нас эксперт-криминалист, сидит со всем разбирается, и ему определенно нравится. Кажется, Джед нашел себя, - улыбка трогает на мгновение его губы, и вспоминается Джедайт с горой своих бумажек и отчетов, с какими-то колбами и вещ.доками. - А я работаю в ином отделе - в команде быстро реагирования. Вон, даже дослужился до командира одного из отрядов спецназа, - карьера у него спорилась, но ведь Кунсайт к этому как раз и прикладывал все усилия, чтобы забыться в работе, именно ей заполнить всю свою жизнь без остатка. Потому что иного у него не было, а оставаться один на один со своими воспоминаниями и прошлым было тяжко даже ему.
- Молодец, - момент с ее учебой Кунсайт одобряет и кивает головой. - Я не сомневаюсь, что у тебя все получится, - его рука все еще сжимает ее ладонь, и он видит, как загораются глаза Минако. Она грезит о сцене, она видит себя в музыке и в песнях, она хочет этим жить - и ему нравится ее мечта, то, какой она ее делает, мигом преображая. - Спеть? - Кунсайт замирает, чувствуя, как ее ладонь касается его щеки, как она поглаживает его, как едва ощутимо касается при этом, но так чувственно. - Ты споешь для меня. Обязательно, - он перехватывает ее за руку, чтобы притянуть к себе, усадить к себе на колени и обнять, зарываясь носом в ее мокрые после душа волосы. Он готов так сидеть вечно и никуда ее от себя не отпускать, чувствовать ее дыхание своей кожей, ощущать ритм ее сердца, которое бьется в унисон с его. В квартире повисает тишина, и впервые эта тишина не кажется ему напряженной или холодной - скорее наоборот: все именно так, как должно было быть.

+3

19

Его пальцы - такие знакомые, сухие, жилистые - сильнее сплетаются с ее. Он пытается найти слова ободрения, но Мина чувствует, что все, что действительно необходимо - это пресловутое время, и глаза лани наполняются затаенной грустью.

Он рассказывает о работе - с энтузиазмом, так ему несвойственным. Он - тихая вода, но разом взгляд вдруг подсвечивается незнакомой энергией света. Оказывается, с Джедом они по-прежнему дружны, даже работают вместе.

Полиция, подумать только! У Минако с ней были сплошь одни проблемы. Однако, самой себе в том не признаваясь, в глубине души она не исключала вероятности продолжить помогать людям, охраняя их покой таким вот вполне привычным способом. Опыт, какой-никакой, имелся. Теперь же, зная что и Кунсайт занят в этой области, привлекательность профессии, наконец, достигла сознания.
- Это ты молодец!- С жаром одобрения сжимает она его руку. То, как бывший Шитенно отныне защищает простых людей не может не восхищать, и она по-настоящему горда за своего лорда. Кажется, он и впрямь состоялся в жизни, выбрав правильный путь после всей этой мясорубки сражений.

Могла ли она с решимостью сказать тоже самое о себе? И только музыка до сих пор оставалась той территорией смысла, куда она время от времени ступала, но где так до конца и не реализовалась. Теперь он верит в нее, верит, что звезда его принцессы сумеет зажечься, и начнется все с малого - она споет для него, как целую жизнь назад.

Взгляд растопленного льда становится сосредоточенным, серьезным, Кунсайт притягивает к себе Минако. Ощущение, доселе не испытанное, заставляет ее крепче прижаться к широкой груди, разрушает последние барьеры. Странное, но приятное томление где-то в районе живота становится все настойчивее; почти не отдавая себе отчета, она запускает руки под его рубашку, вырисовывая замысловатые узоры на его спине, лаская и вдруг припав истосковавшимися губами к его.

Богиня любви, никогда прежде по-настоящему не испытавшая этого чувства, начинала свое восхождение, мало-помалу пробуждаясь в простой студентке с непростой тайной сейлор воина.

Отредактировано Sailor Venus (2017-11-07 22:49:10)

+1


Вы здесь » Ведьмин круг » Прошлое » Вечная, призрачная, встречная


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC